("Christian Science Monitor", США)

На недавнем собрании в Москве, посвященном памяти лауреата Нобелевской

премии, защитника прав человека Андрея Сахарова, Людмила Алексеева окинула

взглядом полупустой зал и вздохнула.

«Похоже, здесь только пожилые люди, - сказала диссидентка советских времен. -

Говорят, молодежь нынче даже не знает таких имен, как Владимир Ленин и

Иосиф Сталин. Интересно, а кто такой Сахаров они знают?»

Для многих людей, которые боролись и страдали за либеральные ценности во

время долгой советской «зимы», жизнь после смерти коммунизма стала горьким

разочарованием. Некоторые советские диссиденты говорят, что чувствуют себя

более изолированно в новой России - где царствуют деньги, а в Кремле правит

дико популярный бывший агент КГБ - чем когда-либо во времена СССР.

Мало что лучше проиллюстрирует деморализацию и смятение старых

правозащитников, чем острые внутренние дебаты по поводу предложения

московского городского правительства построить за 600 тысяч долларов

памятник Андрею Сахарову, скончавшемуся в 1989 году.

Свое категорическое нет высказала вдова Сахарова Елена Боннер, которая

заявила, что разочарована коррупцией, нетерпимостью в обществе и

возрождением авторитаризма в постсоветской России, и это вынудило ее уехать в

добровольную ссылку в Бостон. Она резко критикует московские власти за

лицемерие и попытки использовать имя Сахарова в государстве, которое душит

свободу прессы и ведет кровавую войну против маленькой стремящейся к

независимости республики Чечня.

«Я надеюсь, что, пока я жива, никакого монумента не будет, - говорит она. -

Память о Сахарове в России испарилась».

В понедельник памятник Сахарову открыли в Санкт-Петербурге: проект, против

которого Боннер тоже возражала.

Физик-ядерщик, изобретатель советской водородной бомбы, Сахаров стал позже

основателем советского правозащитного движения. Официальные власти

подвергли его остракизму и не выпустили в Норвегию за Нобелевской премией в

1975 году. Он без устали боролся за свободу слова, совести, печати, собраний и

эмиграции, за что был отправлен во внутреннюю ссылку в 1980-е годы. Но когда

к власти пришел настроенный на реформы советский лидер Михаил Горбачев,

Сахарову было позволено вернуться к общественной жизни, и незадолго до

смерти он был избран в первый советский парламент.

Сахаровская бескомпромиссная принципиальность не была, однако, принята

поколением новых российских лидеров, пришедших к власти среди обломков

СССР. Многим наблюдателям казалось, что президент Борис Ельцин и другие

бывшие коммунистические лидеры использовали демократию и права человека

всего лишь как новый набор лозунгов, которыми прикрывали мало изменившийся

автократичный стиль правления.

Новая деловая элита с ее зачастую насильственными методами приобретения

состояний ужасала советских диссидентов - небогато живущих интеллигентов.

«Сахаров и его движение сделали очень много для свержения коммунизма, -

говорит Александр Коновалов, директор независимого московского Института

стратегических оценок. - Но после развала СССР их просто смели в сторону. В

современной российской действительности для них просто нет места».

Боннер и иже с ней слабо верят в искренность мотивов московского

мэра-популиста Юрия Лужкова, который в прошлом году предложил вернуть

памятник Феликсу Дзержинскому, основателю советской секретной полиции, на

пьедестал перед зданием штаб-квартиры бывшего КГБ.

«Я понимаю позицию Елены Боннер, - говорит Алексей Симонов, руководитель

правозащитного фонда «Гласность». - Я думаю, она возражает не столько против

памятника [своему покойному супругу], сколько против людей, которые придут

говорить речи на его открытии. Она боится, что они дискредитируют память

Сахарова, и это расколет общество больше, чем отсутствие памятника».

Из уважения к возражениям Боннер, комитет по строительству памятника,

возглавляемый депутатами-либералами Борисом Немцовым и покойным Сергеем

Юшенковым - который был убит неизвестным киллером в середине апреля -

решил отказаться от какого бы то ни было государственного финансирования

мемориала Сахарова в Москве. Но мэрия, где решение о строительстве памятника

Сахарову было принято еще в 1990 году, заявила, что, несмотря ни на что,

продолжит проектирование монумента, площадь для установки которого еще

предстоит выбрать.

Историк-диссидент Рой Медведев, заседавший в первом советском парламенте

вместе с Сахаровым, говорит, что мнение Боннер не должно стать решающим

фактором. «Сахаров был ученым и общественным деятелем; он принадлежит

истории, - говорит Медведев. - Определять, каким именно образом почтить его

память, должно общество и государство».

Для молодого поколения либеральных политиков памятник Сахарову в столице

станет маленькой и редкой победой, на которую можно будет опереться в

будущем.

«Да, большинство из наших официальных деятелей не разделяют идеалов

Сахарова, а просто провозглашают их, - говорит Елена Памфилова, член

президентской комиссии по правам человека. - Но за последний десяток лет

Россия совершила настоящий прорыв в области прав человека, она прошла путь,

на который Европе потребовались века.

Памятник Сахарову очень важен для культивирования в обществе представлений

о необходимости защиты прав человека. Так что пусть его воздвигнут. Сегодня,

возможно, мы в меньшинстве, но завтра нас станет больше».

Перевод: Литвин Ирина, ИноСМИ.Ru

Опубликовано на сайте inosmi.ru: 06 мая 2003, 20:37

Оригинал публикации: Sakharov's ideals: lost in the new Russia?

Додати коментар


Захисний код
Оновити

Останні коментарі

Обличчя української родини Росії

Обличчя української родини Росії

{nomultithumb}

Українські молодіжні організації Росії

Українські молодіжні організації Росії

Наша кнопка