Друк
Розділ: Голос України (Тюмень)

тюменських українців Георгій НечайПро старійшину нашого тюменського «Хрещатика»

Георгий Викторович Нечаев - активный член украинского общества Тюмени. Он неизменный участник всех наших мероприятий, непревзойденный исполнитель украинских юморесок. В прошлом году наша общественная организация отметила его 85-и летний юбилей. Несмотря на свой почтенный возраст, Георгий Викторович поет в ансамбле «Хрещатик», читает стихи, рассказывает юморески. Он участник Великой Отечественной войны, награжден многими государственными и правительственными наградами.

- Если говорить всю правду, - начинает свой рассказ Георгий Викторович, - то настоящая моя фамилия «Нечай». Это в Голодомор 1933 года, когда я побирался, мне несколько изменили фамилию, чтобы звучала как русская. Это и спасло тогда от голодной смерти.

Родом я из города Миргород Полтавской области. Примечательно, что жил в доме, о котором писал великий Николай Гоголь в своем рассказе «Как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Вот в доме Ивана Ивановича я и жил. Он сохранился еще с тех гоголевских времен в хорошем состоянии. Умели ж строить люди. Это был большой дом на Каширской улице.

Отец у меня из села Писки Лохвицкого района. Умер он, когда мне исполнилось три года. Было голодно, отец поехал за продуктами, но так и не вернулся. Убили на дороге. У меня была еще сестра, которая умерла в уже голодный 1932-й год. Вот, так и остались мы с матерью одни.

Учился я до четвертого класса в миргородской школе, но потом началась голодовка. Есть было совершенно нечего и о школе пришлось забыть. В скором времени, власти отняли у нас дом. Мать слегла, ее поместили в больницу в Полтаве. Я остался совсем один.

Выбор был невелик: или идти воровать – или помирать. Вором я не стал, воспитание не позволило. Дело было в том, что моя мать, когда была еще здорова, была глубоко верующим человеком и меня приучила уважать людей и верить в Бога. Мать читала в церкви Псалтырь, читала молитвы по покойникам, поэтому меня, маленького мальчика, в церкви знали. Знал меня и батюшка, который подкармливал малыша краюхой хлеба и не давал умереть от голода. Но, так долго продолжаться не могло. В конце концов, я решил поехать в Прилуки, к дяде.

Тесть моего дяди работал на  ветряной мельнице, мельником, поэтому, от случая к случаю, немного муки приносил в кармане. Сам же дядя работал на строительстве железной дороги, был хорошим слесарем. На работе им давали один раз в день кушать, и, он, иногда, приносил домой кусочек хлеба для меня, хотя и у него самого было двое маленьких детей. Так, с горем пополам, дожил я до весны, а когда и у дяди стало голодно, решил я поехать к бабушке, в село Писки. Я знал из разговоров дяди, что в этом же селе живет моя тетя, которая работает на кухне, в столовой, и можно будет хоть как-то прожить и не умереть от голода.

Денег, естественно, не было никаких, поэтому мне пришлось ехать под вагонами. Под вагонами. И не один день. Конструкция вагонов той поры была такова, что внизу проходили трубы, на которых можно было сидеть. Но на станциях, нас, ребятишек, гоняли проводники, а поймав, крепко били. Убежишь от вагона, спрячешься, а когда поезд трогает, снова бежишь под поезд. Сколько так погибло ребятишек…

Спустя несколько дней, доехал, два дня ничего не ел. Голова идет кругом, а где живет бабушка, я не знал, знал только, что возле церкви.

Добрался к церкви, спрашиваю у людей, где живут такие-то, а мне отвечают: да были, но хата их сгорела, а где сейчас – не знаем… Сел я у церкви и заплакал. Ко мне подошла пожилая женщина, пожалела и посоветовала идти к магазину, и, если кто из родных еще жив, то обязательно туда придет. Там, в единственном месте в городе, иногда, продавали хлеб…

Делать нечего, пошел. Стал возле магазина и жду, жду сам не зная чего… И вдруг, меня кто-то взял за руку. Смотрю, а это моя тетка. Я сразу заплакал от радости. Она подняла меня на руки и понесла в столовую. По дороге творилось что-то ужасное. То там, то тут, на дороге, под заборами лежали трупы людей, умерших от голода и никто их не хоронил. Смотрю, впереди идет молодая девушка, упала…и больше не поднялась. Я там ее на следующий день видел. Просто ужас, страшно было. Мне строго-настрого наказывали, чтобы один на улицу не выходил, особенно вечером, всякое случалось.

Ну, вот принесла меня тетя в столовую и дала немного поесть. Совсем мало дала, так как боялась, чтобы я не умер от переедания. Ведь несколько дней  ничего во рту не было. Потом, погодя, еще дала поесть. Вот так и выходила меня.

А на дворе стояла весна, было много крапивы, так что уже смерть не такая страшная была. Я помогал старшим, пас корову соседей, собирал долгоносиков на колхозных полях. За эту работу нам, детишкам, давали один раз, худо-бедно, поесть. Это уже было что-то!

Осенью стало немного легче. Тетя купила мне штаны и рубашку, я пошел доучиваться в четвертый класс. Пролетели незаметно четыре года, и вот я уже выпускник семилетки. Куда податься? Решил в Полтаву, в паровозное депо, учеником. Да, в то время,  машинисты, да что там машинисты, помощники машинистов зарабатывали приличные деньги. Так что я мечтал стать железнодорожником.

Через год я окончил ФЗО и поехал в Гребинку, на работу. Определили меня кочегаром на поезд. Вот так удача! Наш поезд ездил всегда по одному и тому же кольцевому маршруту: Лубны – Гребинка – Ромодан – Лубны. Через месяц – первая зарплата: триста рублей! Таких больших денег я в жизни никогда не видел и даже думал, что таких денег и нет. А тут, целых триста рублей!!! Поехал к матери в больницу, посоветовались и решили купить мне костюм, так как уже шел шестнадцатый год. Мать вскоре выздоровела и уехала к бабушке в деревню, а я с друзьями решил податься на Восток, искать свою долю в далекой Сибири. В тридцать девятом вспыхнула война с Польшей, а потом и с Финляндией, и если бы я не уехал, то был бы призван в армию. А, так, пронесло. Видно, судьба.

В Амурской области я работал кочегаром, дослужился до помощника машиниста. Так как железная дорога была военизирована, то нас в армию не брали, даже в 1941 году, когда началась война, нас не тронули. Бронь! Кроме того, была опасность, что с этой стороны могут ударить японцы, поэтому все были настороже, время военное.

В 1942 году, меня все же призвали, послали в запасной полк, а вскоре - на фронт, под Великие Луки. Определили в пулеметчики, так как я был, что называется «технарь». Наше пополнение попало в 8-й Эстонский стрелковый корпус, в котором служили эстонцы и русские - выходцы из Эстонии. Командиром у нас был генерал-лейтенант Лембит Абрамович Перн.

В корпусе я быстро обрел новых друзей, особенно близко сошелся с одним русским солдатом. Он мне и посоветовал изучить эстонский язык, потому что когда будем освобождать Эстонию, то и воды напиться могут не дать. Вообще отношение эстонцев к русским и в корпусе было далеким от дружеского. Я всегда противился этому, и по этой причине часто получал наряды вне очереди, считался нарушителем дисциплины. Это меня и спасло. Когда командование корпусом решило разделить русский и эстонский контингент, я находился в очередном «наряде», в тридцати километрах от части, косил сено для лошадей. Всех россиян послали под Ржев, где они в один день и погибли, все до одного. А я один украинец остался в эстонском корпусе. В скором времени меня перевели в 227-й лыжный батальон. Начались первые бои…

Запомнился один случай. Нас, как десантников, перекинули на другой конец озера и мы должны были, во что бы то ни стало захватить и удерживать мост до прихода своих. После стычек с фашистами остался только я и мое отделение. Окопались у моста, впереди – лесок, за ним поле. Вот из того-то лесочка и пошли немцы, что-то около роты. Делать нечего, надо отбиваться. Подпустил их ближе и со своего пулемета «Максим» положил более половины наступающих. Больше фашисты не атаковали. За это меня наградили первой боевой наградой – медалью «За отвагу». Потом были еще бои, награды, но эта, первая мне особенно дорога. День Победы я встретил в Риге, где лежал в госпитале после тяжелого ранения. Вот так и закончил войну.

После демобилизации, в 1947 году, вернулся в родную Украину, отстраивал разрушенное войной хозяйство, работал заведующим сельским Домом культуры. После смерти жены, переехал к детям в Тюменскую область, где и проживаю в настоящее время.

Вот такая моя судьба и такая доля.

На свято - разом з ансамблем «Хрещатик»

Голова української громади Тюмені Олександр Тирпак поздоровляє ювіляра

На світлинах: Старійшина тюменських українців Георгій Нечай. На свято - разом з ансамблем «Хрещатик». Голова української громади Тюмені Олександр Тирпак поздоровляє ювіляра.

Николай СВИНТИЦКИЙ.

Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її.">Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її.