Ракета-носитель «Союз» на стартовой площадке во время заправки. О настоящей мужской работе и жизни на космической пристани в “доме хозяина”

В октябре 2008 года мне довелось побывать на Байконуре и собственными глазами увидеть старт очередной космической экспедиции на Международную космическую станцию - МКС. Скажу сразу - это незабываемое зрелище.

В нашей сегодняшней суматошной жизни с её политическими катаклизмами и экономическими кризисами полёты в космос отошли на второй план. Это наши отцы и деды считали каждый такой полёт достижением всего человечества. Нынешнее поколение такие полёты воспринимает скорее равнодушно, как нечто совсем обычное и вроде бы даже не имеющее прямого отношения к реальной жизни. А ведь ещё совсем недавно миллионы землян замирали от одного словосочетания “космодром Байконур” и не могли даже подумать о том, чтобы когда-либо побывать там! Вот и я до последнего времени не мог себе представить, что мне удастся не только побывать на Байконуре, но и увидеть всё собственными глазами.

Космодром Байконур

По общеисторическим меркам Байконур - город совсем ещё молодой. Ему чуть больше 50 лет. В феврале 1955 года Советское правительство приняло решение строить первый отечественный космодром именно в этом месте. Математики вычислили эту точку на глобусе как наиболее оптимальную для запусков советских спутников на околоземную орбиту. Байконур - это 300 солнечных дней в году, место, где почти не бывает дождей, относительно недалеко отстоящее от экватора и значительно удалённое от остальных населённых пунктов. Всё остальное - комфортность, отсутствие пресной воды, условия жизни и деятельности людей рассматривались, по всей видимости, как второстепенные факторы. С тех пор и сегодня здесь всё привозное - и вода, и строительные материалы и, разумеется, оборудование. Это наложило определённый отпечаток на судьбу города - он и сегодня является своеобразным придатком к космодрому. Всё в Байконуре “завязано” на космос и крутится вокруг него.

В переводе с казахского Байконур означает “дом хозяина”, что совсем не гармонирует с теперешним обликом города. Здешние дома не отличаются архитектурными изысками - сплошь панельные пятиэтажки советского периода, более подходящие под определение жилья временного, чем капитальных домов, где живут настоящие хозяева. Впечатление такое, что не только космонавты, но и все жители Байконура рассматривают здешнее своё жилище, как нечто временное, недолговечное - прилетели, обеспечили запуск очередного корабля, пожили, и домой…

В Байконур мы прилетели уже ближе к вечеру, хотя из Москвы вылетали ещё днём. Разница с московским временем тут 3 часа. А в гостиницу, где живут и готовятся к старту и космонавты, и многочисленные обслуживающие специалисты, прибыли и совсем уже поздно. Поначалу думалось, что накануне старта столкнёмся чуть ли не с больничным режимом, но жизнь, оказалось, там била ключом. Корреспонденты зарубежных СМИ, пресс-конференции профильных специалистов, обеспечивающих полёт, интервью, брифинги... Здесь чувствуется напряжённая работа десятков самых разных людей, управляемая и направляемая тем не менее кем-то, кто всё знает и уверенно держит руку на пульсе происходящего. Этот человек - наш земляк из Николаева, Герой России полковник Юрий Гидзенко.

Космонавт Гидзенко

За всё время, что я пробыл на Байконуре, я не встретил ни одного человека, который бы не то что возражал, а просто попытался бы спорить с Юрием Павловичем Гидзенко. Хотя он никогда и ни на кого не повышал голос и уж тем более не повторял указание дважды. Просто все вокруг, как мне показалось, изначально приняли как данное - он руководитель, с него, если что случится, весь спрос, а потому его слово здесь - закон.

С полковником Юрием Гидзенко - одним из руководителей Центра подготовки космонавтов им. Ю.А. Гагарина до этого мы были знакомы уже давно. Достаточно для того, чтобы, в конце концов, перейти на “ты”- просто потому, что со временем так стало удобнее обоим. Но скажу честно - на Байконуре я часто ловил себя на мысли, что в это сверхнапряжённое предстартовое время моё “тыкание” руководителю международного полёта было как-то не совсем уместным. В подготовительном процессе никакой фамильярности нет и быть не может, а уж тем более с Гидзенко. И хотя все здесь знают друг друга по многу лет, обращаются к нему только как к “Юрию Павловичу”. Ну, может, иногда используют уважительно-сокращённое - “Палыч”. Палыч сказал, с Палычем согласовано и пр. Он – главный, на нём лежит вся ответственность за этот старт. Персонально на нём. Какая уж тут фамильярность?

Ещё в Звёздном городке в Центре подготовки космонавтов, осматривая макет Международной космической станции, я невольно задавал себе, а потом и Гидзенко вопрос:

- Юра, ну почему внутри международной космической станции всё так, как бы это помягче сказать, простовато. Как-то, не современно, что ли. В XXI веке и различные тумблеры - а их множество на станции, и экраны мониторов могли бы быть “новомоднее”- на сенсорах, а не такие, как будто из середины прошлого столетия.

- Понимаешь, - разъяснял мне Гидзенко, - у американцев всё именно так и есть - и красиво, и новомодно. Сенсоры, дисплеи и прочая электроника. Только ведь задачи у нас ставятся разные. Им важно, чтобы всё было красиво, а нам - чтобы в первую очередь надёжно летало. Тут ведь люди летают, и это главное!

- А что нельзя так, чтобы и надёжно было, и красиво?

- Можно, но не сразу. Каждый винтик на корабле - это результат труда сотен, а может, и тысяч специалистов. И любое решение изменить то или это писано кровью. И дело тут не в консервативности - просто заранее никто не может сказать, как этот сенсор поведёт себя в космосе через несколько месяцев. Космос ошибок не прощает. Ну не место это для экспериментов и нововведений.

- Как это???

- Да вот так! Ты сравни надёжность наших запусков и американских. За все 47 лет пилотируемых полётов из 200 с лишним наших стартов было всего две катастрофы! Аварийность - менее 1%. А у американцев из пяти «спейс-шаттлов» двух уже нет. Вот и считай аварийность. Потому и осторожно внедряются у нас и сенсоры, и всякие другие новомодные штуки. Ведь одно дело тут на земле что-то неработающее поменять и исправить, и совсем другое там, на орбите...

Конечно, я понимал, что Гидзенко знает, что говорит. Сам трижды побывавший на околоземной орбите, причём дважды эти полёты продолжались более полугода, Юрий Павлович не просто имеет своё собственное мнение - он его прочувствовал и выстрадал всем своим организмом. И теперь передаёт свои знания и навыки и российским космонавтам, и американским.

…Старт космического корабля был назначен на 12 часов дня, подъём экипажа и начало непосредственной подготовки к полёту - на 5 утра. Гидзенко был на ногах уже в 3. Он первым поднялся и начал планировать график всех мероприятий от подъёма экипажа до его посадки в корабль. Заметил меня в холле гостиницы.

- А ты-то чего не спишь?

- Да как же тут уснёшь? Ведь столько эмоций, впечатлений. Всё хочется увидеть.

- Ну, тогда посиди пока тут, а в 6 утра будет встреча и проводы экипажа. Пойдёшь с ребятами - тебя пропустят. «Ребята» - это мои знакомые ещё по Звёздному городку земляки-николаевцы, полковники Игорь Марценюк и Валерий Сиволап. У них тут, конечно, свои функциональные обязанности по подготовке этого старта, но по просьбе Гидзенко со вчерашнего вечера они занимаются ещё и мной.

Космические полёты, как выяснилось, сопровождают свои ритуалы и традиции, неукоснительно соблюдаемые многие годы. Один из них - обязательный автограф космонавтов на память о полёте на дверях гостиничного номера, в котором они жили на Байконуре. Это - святое. А ещё обязательное благословение экипажа, который проводит тут же в 6 утра священник. Ну и конечно, посадка деревьев на специальной аллее рядом с гостиницей. Из этих деревьев, посаженных разными космонавтами в разное время, теперь уже повырастали целые рощи. А первое из них посадил, как известно, первый космонавт планеты Юрий Гагарин. Оно и по возрасту, и по высоте тут самое большое. Хотя, если честно, растут эти деревья как-то не очень. Климат здешний, вероятно, не совсем этому способствует, да и почва тут отнюдь не чернозём, но традиция есть традиция.

Экипаж «Союза»

В этот раз на МКС отправлялся международный экипаж в составе россиянина Юрия Лончакова и двух американцев - “полноправного” астронавта, юморного и открытого Майкла Финка и космического туриста Ричарда Гэрриота. Последний мне показался каким-то чудаковатым, вроде профессора Плейшнера из известного сериала. Впрочем, возможно, это только внешнее впечатление.

Американцы - и космонавты, и многочисленные специалисты в вопросах подготовки полёта - заранее и безоговорочно отдали пальму первенства россиянам и со всеми вопросами в первую очередь шли к Юрию Гидзенко. Тем более что он, помимо неплохого знания английского, в совершенстве знает всю техническую терминологию. А уж в устройстве корабля и организации полётов - он просто гуру. Это признали все, и если Гидзенко говорит “нет”, - спорить с ним бесполезно, кто бы ты ни был - россиянин или американец.

А знаете, как организовано питание космонавтов? Питаются они в том же общем зале, где и все остальные “проживающие” в гостинице. Правда, стол их чуть отдалён от других, чтобы ни у кого соблазна не было сесть именно за него. А может и с дезинфекцией это связано, чтобы не было прямого контакта с остальными. К слову, к дезинфекции тут отношение строгое - везде стоят специальные приборы для обеззараживания рук и лица. А в остальном всё, в том числе и само питание, обычное, как у всех. Я думал тут разносолы будут, раскрывающие широту русской души. Ничего подобного. Кашки овсяные, супчики диетические, словом, никаких изысков...

Часто, глядя с экрана телевизора за тем, как космонавты идут к месту рапорта, я обращал внимание на странные металлические ящики, которые каждый из них несёт в левой руке. Так вот, выяснилось, что это - кондиционеры, отвечающие за климат- контроль внутри самих скафандров. Пока космонавты ещё на Земле, но уже в герметичных скафандрах, их тела ограничены в воздухообмене. Это своего рода “баня”, в которой тела космонавтов очень быстро перегреваются. Вот и носят они с собой до самого старта ручные кондиционеры, которые через присоединённые трубопроводы обеспечивают им комфортные условия.

Космический старт

Сказать, что старт космического корабля впечатляет, значит, ничего не сказать. Старт ракеты не только видишь с расстояния примерно 250 метров, но и чувствуешь его всем своим организмом. Вначале слышится мощнейшее “гудение” ракетных двигателей, заглушающих речь собеседников, даже стоящих рядом. Затем как-то неестественно - нервно и напряжённо начинает подрагивать почва под ногами, словно во время землетрясения. И только потом - ярчайшая ослепительная вспышка, и ракета устремляется ввысь. Видимая часть полёта занимает всего-то минуту, может, полторы от силы, после чего видишь лишь едва различимую светящуюся точку на безмятежно-голубом небе. Всё! Полёт состоялся, и все, кто в этот момент находится на стартовой площадке, начинают поздравлять друг друга с успешным стартом, а потом медленно расходятся по своим автобусам. Для большинства из них всё самое интересное уже позади. А для тех, кто отвечает за проведение полета - всё только начинается...

Старт космического корабля - это начало кропотливой и ответственной работы для тысяч специалистов и здесь на Байконуре, и в подмосковном ЦУПе. Правда, работа эта не видна. О ней редко рассказывают в теленовостях, и ещё реже что-либо показывают. Но все понимают - после старта космический корабль незримо связан с землёй сотнями, а может и тысячами радио- и телекоммуникационных связей, не прерываемых ни на минуту. И те, кто сегодня обеспечил непосредственный старт ракеты, уже завтра переместятся в подмосковный ЦУП - Центр управления полётом и продолжатся обычные рабочие будни. Для всех. И для тех, кто в космосе, и для тех, кто здесь на земле…

* * *

В самолёте, на котором мы возвращались из Байконура в подмосковный Звёздный городок вместе с руководителями и специалистами подготовки полёта, было непривычно тихо и даже как-то буднично. Многие офицеры и специалисты отсыпались. У всех чувствовалась внутренняя накопившаяся усталость, какая бывает после тяжёлой физической работы. Недели напряжённого труда, постоянные недосыпания, ежедневные совещания, переговоры, неизбежные согласования различных нюансов - всё это выматывает даже крепких и подготовленных мужчин. Но никто не жаловался и уж тем более не считал это чем-то особенным, сверхъестественным. А ведь от них, от этих немного уставших, но сделавших своё дело людей, зависит, в конечном счёте, развитие всей космонавтики нашей общей планеты Земля. Это и есть их работа. Тяжёлая работа. Мужская…

Владимир ХРИСТЕНКО

глава Николаевского землячества в Москве.

Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її.">Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її.

29.01.2009

Город Байконур с высоты птичьего полёта.

Каждый космонавт оставляет свой автограф на двери номера гостиницы: это – традиция.

Международный космический экипаж идёт по знаменитой дорожке к председателю Государственной комиссии: сразу за экипажем следуют руководители полета от США и РФ (в форме - полковник Юрий Гидзенко).

Это тоже наш земляк - николаевец из Центра подготовки космонавтов полковник Игорь Марценюк.

Старт космической ракеты на Байконуре с расстояния 250 метров.

На снимках: Ракета-носитель «Союз» на стартовой площадке во время заправки. Город Байконур с высоты птичьего полёта. Каждый космонавт оставляет свой автограф на двери номера гостиницы: это – традиция. Международный космический экипаж идёт по знаменитой дорожке к председателю Государственной комиссии: сразу за экипажем следуют руководители полета от США и РФ (в форме - полковник Юрий Гидзенко). Это тоже наш земляк - николаевец из Центра подготовки космонавтов полковник Игорь Марценюк. Старт космической ракеты на Байконуре с расстояния 250 метров.

Додати коментар


Захисний код
Оновити

Вхід

Останні коментарі

Обличчя української родини Росії

Обличчя української родини Росії

{nomultithumb}

Українські молодіжні організації Росії

Українські молодіжні організації Росії

Наша кнопка