Друк
Розділ: Україна - Світ

Независимый парижский историк-иконограф о восприятии французами российско-украинской войны

Представляем читателям «Кобзы» нашего нового собеседника: Андрей Корляков – историк-иконограф, специализирующийся на теме российской эмиграции 1861–1991 гг. Собиратель, систематизатор и издатель фотоальбомов, касающихся всех сторон жизни соотечественников, оказавшихся на чужбине после потрясений начала XX века. Среди этих исследований-альбомов – «Русская эмиграция в фотографиях, 1917–1947», «Великий русский исход, Европа 1917–1947», «Русская культура в изгнании, Европа 1917–1947», «Русский Экспедиционный корпус во Франции и в Салониках, 1916–1918». Для военного историка Виталия Жуменко издал два альбома: «Белая Армия, фотопортреты русских офицеров, 1917–1922» и «Иллюстрированная история Белых армий, 1917–1923». Публикация этих книг нашла широкий отклик в Европе, в т. ч. у президента Франции Жака Ширака, королевы Нидерландов Беатрикс, короля  Бельгии Альберта II и короля Испании Хуана Карлоса I. Андрей Корляков – лауреат престижной английской премии VERITAS (2006 г.) за лучшее историческое исследование за альбом «На пути к успеху» из серии «Русская эмиграция в фотографиях, 1917-1947»

Андрей Корляков родился в августе 1957 г. в Екатеринбурге. В 1960-х гг. вместе с родителями жил в Гаване на Кубе, где освоил испанский язык. В 1975–1981 гг. — студент испанского отделения Иркутского института иностранных языков. В 1991-м поступил в аспирантуру университета в г. Нантер под Парижем, позднее изучал курс русской эмиграционной литературы в Сорбонне. Интерес к истории русской эмиграции зародила встреча в 1993 г. с вдовой писателя Михаила Осоргина. В настоящее время проживает в Париже.

«Мне были интересны судьбы всех этих людей»

- Андрей Альфредович, у Вас несколько необычное отчество. Ваш род из обрусевших немцев?

- Нет. Я сам только недавно узнал, разбирая бумаги моих родителей, что мой отец из обычной крестьянской семьи из Удмуртии – между Пермью и Уралом. Моя бабушка, мама моего отца, была женщиной грамотной, и ей попалась книга об истории Англии, из которой она узнала, что первым правителем Англии был король Альфред Великий. Очевидно, ей понравилось это имя, и так мой отец стал Альфредом Степановичем, а я соответственно Андреем Альфредовичем. А мама моя родилась в Симферополе, бабушка - в Севастополе, её отец был начальником железнодорожной станции Джанкой, его жена – из Екатеринослава (сейчас город Днепр). Кстати мой сын, которому шесть с половиной лет, наполовину русский, наполовину украинец, потому что его мама - украинка из Днепра. Может, вам будет интересно, что моя мама, когда был аннексирован Крым, который она очень любила, назвала это воровством и решила, что они с отцом уедут из России, и уехали доживать век в Грузии.

- Чтобы Вы еще добавили к нашему представлению Вас читателям?

- Пожалуй, ничего больше. Все кратко и одновременно полно. Я только поясню, что такое та область, которой я занимаюсь, и которая называется иконографией. В советские времена этот термин в исторической науке был фактически запрещён. Иконография – это наглядные материалы: афиши, фотографии,  документы, словом, то, что мы видим. Моя сфера исследований – поиск и идентификация таких материалов об эмиграции с территории Российской империи, начиная с 1919 года. Почему именно с 1919-го? Потому что до этого шла  Первая Мировая война, и выезжать было сложно. И только с 1919–1920 годов начались массовые потоки эмиграции в Европу и провинции Китая.

Хочу уточнить, что термин «русская эмиграция» включает в себя не только русских. Им на Западе и сегодня обозначают всех, проживавших на территории Российской империи. А это и чеченцы, и украинцы, и армяне, и грузины, и калмыки, и караимы и т.д. Например, в моем третьем альбоме есть глава «Народы империи», где много места отведено эмигрантам из Грузии и Армении. Я с ними в контакте, они хорошо мне помогали, давали материалы для этой главы. Кстати, я трижды выступал в Тбилиси с докладами на эту тему: в Национальной библиотеке и дважды в Музее грузинской эмиграции.

То же самое могу сказать и о своей книге «Русская культура в изгнании, Европа 1917–1947» о духовном наследии (литература, музыка, живопись, кинематограф, театр, фотография), которое сохранила многонациональная эмиграция и влиянии этого наследия на французскую культуру. Достаточно вспомнить такого гениального украинского танцовщика и хореографа как Сергей Лифарь, которого французы называли «танцующим богом из Киева». В 1930 году после смерти Сергея Дягилева он возглавил балет Парижский Оперы и почти 30 лет отдал французскому балету, возродив его и создав новое направление – неоклассицизм. Думаю, вам будет интересна и такая деталь. Сергей Лифарь, будучи ещё 14-летним юношей, защищал Киев в 1918 году от вторжения большевиков и был награждён Георгиевским крестом.

Теперь об упоминаемых вами альбомах «Белая Армия, фотопортреты русских офицеров, 1917–1922» и «Иллюстрированная история белых армий». Их автор – Виталий Жуменко, мой друг, а я в данном случае выступил как издатель этих альбомов. Делал полностью макет, обработку фотографий и т.д. Сейчас готовлю альбом в трёх частях о детях эмиграции, альбом о кинодеятелях эмиграции, о том, как развивалось их  кино в период между 1920 и 1939 годами.

- Будем надеться, что Вы вспомните и об украинском режиссере Евгении Слабченко, более известным во Франции как Эжен Деслав, и его фильме «Монпарнас» …

- Безусловно, я в своё время был потрясён этим его фильмом. Материалов очень много, надо работать, несмотря на то, что сейчас очень сложные времена, отношения резко обострились, наложены санкции, и книги, где в названии упоминается слово «русский», хотя оно и не тождественно слову Россия, плохо покупаются.

- Что было предметом Вашего изучения в аспирантуре в Нантере?

- Творчество Габриеля Гарсиа Маркеса. «Сто лет одиночества», «Осень патриарха» и другие его произведения.

- Я помню, как мы в своё время, в 80- 90-х, ими зачитывались и восторгались…

- Да, но есть важный нюанс. На самом деле произведения Маркеса тогда были переведены на русский язык не в полном объеме, и это было темой моей диссертации. Фактически все церковные, религиозные темы, библейские сюжеты в этих переводах были купированы. Поэтому, как говорила моя руководительница в аспирантуре, которая дружила с Маркесом, он был даже склонен к запрещению переводов его книг в Советском Союзе.

- Какой социальный слой эмигрантов стал предметом Вашего изучения?

- Мне были интересны судьбы всех этих людей, чем они занимались, что делали, поэтому я построил всю свою деятельность на социальных исследованиях без какого-либо разграничения. Для меня все одинаковы: что великие князья, что дворянство, что простые люди, что казаки. Для меня было главным понять, как они выживали в тех сложных и очень тяжелых условиях.

- Тема иммиграции сегодня одна из самых актуальных в Европе. Можно ли провести какие-то параллели между исходами 1919–1947 гг. и исходом современным?

- Тогда, начиная с 1919-1920-х годов, в Европу уехали 2 миллиона человек (а может, и больше), в направлении Китая, Манчжурии и части Дальнего Востока – около 7 миллионов, т.е. почти до 10 миллионов человек оказались в изгнании. Два миллиона беженцев в Европе — это то, что примерно сейчас происходит с Украиной – по-моему, оттуда на Запад выехало уже больше 5 миллионов.

Но в те времена это было совсем другое. Если сейчас принимают, помогают, делают все возможное, чтобы люди здесь выживали, то в те времена они были брошены на произвол судьбы. У них не было никакой социальной защиты, поэтому мужчины устраивались на заводы, женщины, естественно, занимались детьми богатых французов, шили, работали в домах моделей. Очень сложная была жизнь. Единственное, что их отличало от других, это то, к чему призвал их руководитель Белого движения генерал Петр Николаевич Врангель: «Не вмешивайтесь ни в коем случае во внутренние дела стран, которые дали вам приют».

Я вот наблюдаю то, что сейчас происходит с украинками, которые приехали во Францию. Очень большая помощь им оказывается, тепло принимают, и люди ими занимаются. А в те времена было всё по-другому.

Но проводить какие-то параллели не берусь. Это непростой вопрос, который требует серьезного изучения. К тому же было несколько волн иммиграции. Если говорить о тех, кто иммигрировал во Францию в начале 90-х, когда развалился Советский Союз, то большая часть из них ничего из себя не представляла. Все это происходило на моих глазах,  я тогда как раз поступил в аспирантуру. Были, конечно, среди той «волны» 90-х писатели, поэты, художники, но их было очень мало. В основном современную русскую эмиграцию во Франции представляли «семидесятники», частично «восьмидесятники». И, если в 90-е мы еще собирались по субботам около книжного магазина или всемирно известного издательства «ИМКА-Пресс» на рю де ла Монтань Сент-Женевьев на литературные «посиделки», то потом всё это сошло на нет. Люди, которые приезжали после 2000 года, в 2010-2020-е и приезжают сейчас, незаметны. Есть в Париже один-два эмигрантских журнала, но в основном это беллетристика, поэзия и ряд художников. И это всё. Новые русские эмигранты, в отличие от тех, кто приехал в 1920-1930-е, либо ассимилируются, либо просто сидят не высовываются. Их очень мало на литературных или философских вечерах, которые проводит «ИМКА-Пресс», практически никто не появляется. Напомню, что «ИМКА-Пресс» – это издательство, в котором были впервые напечатаны «Архипелаг ГУЛАГ», «Мастер и Маргарита», в котором печатались Войнович, Венечка Ерофеев.

Кстати, в минувший понедельник в Париже открылась выставка, организованная издательством совместно с Культурным центром имени Солженицына «История одной дружбы: Пётр Струве и Иван Бунин». Ивана Алексеевича Бунина, думаю, представлять вам излишне. А Пётр Бернгардович Струве, напомню, философ, экономист, известный общественный и политический деятель, один из первых русских марксистов, начинавший с Лениным. Потом он от марксизма отошёл и больше никогда к нему не возвращался, был министром иностранных дел в правительстве генерала Врангеля.

Так вот, это очень интересная выставка. Для неё и я предоставил несколько экспонатов, среди которых ручка Ивана Бунина - одна из перьевых ручек Parker Duofold из 18-каратного золота. Она мне досталась от Михаила Астрова, который работал в музыкальном издательстве дирижера Сергея Кусевицкого, Бунин поручил Михаилу Астрову, секретарю композитора Сергея Прокофьева, переписать партитуры романсов на его стихи и  в качестве гонорара оставил помимо денег и эту ручку.

Возвращаясь к вашему вопросу и подытоживая мой ответ. Те люди, которые приехали во Францию после Первой Мировой и Гражданской войн, и те, кто приехал из России после 1990-х – это небо и земля.

- То есть, эта современная волна эмигрантов во Франции, включая прибывших после ареста Навального, после начала российско-украинской войны, скажем так, не политизирована? Они не создают оппозиционные к нынешней российской власти издания, структуры, то, что называют альтернативным правительством в изгнании и т.п.?

- Да, вся нынешняя российская оппозиция сейчас либо в Чехии, либо в странах Балтии, либо в Германии. Во Франции её нет. Последняя из эмигрантских газет – «Русская мысль». «Русская мысль» критиковала новую, начиная с 2000 года, российскую власть, естественно, что Кремлю эта критика не нравилась, и поскольку закрыть газету не могли, то её просто перекупили. Редакцию в Париже ликвидировали и перенесли в Лондон, где печатают теперь то, что нужно новым хозяевам. То есть это полностью подконтрольная газета. В Париже сегодня нет ни одной эмигрантской оппозиционной газеты. Есть, правда, одна электронная газета, но она смазывает все острые углы, давая информацию поверхностно.

- С потоком сегодняшних беженцев из Украины столкнулись, прежде, всего, страны Восточной Европы, Германии. А что во Франции?

- Во Францию приехало несколько десятков тысяч беженцев из Украины – по последним сообщениям газеты «Le Figaro», до 70 тысяч человек. Я с этим тоже столкнулся. К нам приехала бабушка моего сына из Днепра. Поэтому ходил и узнавал о регистрации, какое пособие она может получить и прочее. Я видел этот поток беженцев и тех, кто волонтерит на вокзалах, встречая их. И я понял, что помочь можно по-разному. Кто-то идёт переводить с украинского или русского на французский и наоборот, кто-то дежурит через «Красный Крест» и т.д.  Я решил помочь немного другим способом. А именно передать свой опыт изучения иностранных языков. Кстати, можете добавить к вашему представлению то, что я – создатель первого в СССР, в 1987 году, частного Центра по изучению иностранных языков. Он назывался «Полиглот» и находился в Екатеринбурге. И вот теперь я помогаю беженцам из Украины познать методику самостоятельного изучения французского языка. Уже дал консультации двум группам украинок в помещении книжного магазина и издательства «ИМКА-Пресс». Я дал также объявления в разных группах Facebook, в Telegram, люди приходят ко мне домой, и я уделяю им час времени бесплатно, чтобы рассказать, объяснить, показать словари, учебники, чтобы они могли изучать французский.

Сделал им двухчасовую экскурсию по 16-му округу Парижа, где проживали многие эмигранты и среди них Евгений Замятин, Алексей Ремизов, Иван Бунин, Фёдор Шаляпин, Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус.

Самое потрясающее то, что те беженцы, которые приехал сюда, почти мгновенно ищут для себя работу, ищут всеми путями. У кого-то получается, у кого-то не получается или находят работу не совсем по своему профилю. Главное, что ищут, и мужчины, и женщины, и не хотят быть нахлебниками. И французы этим просто восхищены.

«Это был для всех страшный шок»

- Какова была Ваша первая реакция на новость о вторжение российских войск в Украину, реакция на неё в среде эмигрантов?

— Это даже в самом страшном сне нельзя было представить себе. Я сейчас пытаюсь анализировать разные рассказы, мысли разных людей из Украины. Кое с кем из них был знаком, общался с людьми из Киева, из других украинских городов, и они мне говорят, что все это витало в воздухе, но никто не представлял, что такое может произойти на самом деле. Естественно – это страшный шок. Дикий шок и для них и для нас.

Что касается реакции эмигрантов во Франции, то выходцев из России, бывшего СССР, здесь довольно-таки много, но они все разбросаны, разобщены, большинство из них ассимилировалось. Особенно это касается старой эмиграции, её потомков, которые по-русски не разговаривают, разве что в церкви или дома, и на каких-то встречах трудно определить, кто есть кто. Я-то в принципе знаю эмиграцию, и люди открываются мне, но составить какое-то общее мнение об их реакции сложно – слишком они разные. Хотя мне звонили и спрашивали, что я думаю о том, что случилось в Украине, зачем, почему, и я понял, что для всех них это был тоже дикий шок.

Многие закрылись, особенно те, кто был среди симпатизирующих России и Путину. А закрылись потому, что для них президент – это Россия, а, если ты против президента, то ты и против России. Это убеждение у них выработалось ещё с тех времен, когда они оказались в 1920-х годах в изгнании и передавали потом его своим детям и внукам. Эта какая-то странная, ложная любовь, в которой ставится знак равенства между «монархом» и Родиной, до сих пор играет свою роль. Люди, которые боролись с большевиками, с коммунистами, включая времена «холодной войны», передавая разную литературу, въезжая с риском для жизни в СССР по подложным документам, и вот эти люди сегодня принимают сторону нынешнего руководства России. Это очень странно. Но я не хочу обобщать, поскольку люди здесь, повторюсь, разные и реагируют по-разному.

- Насколько отражает французская пресса, по вашему мнению, реальное положение дел в сегодняшней Украине?

- Я после института и службы в армии устроился работать на телевидении, поэтому ориентируюсь сейчас в основном на телевидение, которое дает мне, как бывшему телеоператору, в первую очередь, визуальную информацию. Я могу определить по каким каналам, сравнивая их с теми же telegram-каналами, что и где более-менее трезво подается. Из французских каналов самый объективный – франко-немецкий канал «Arte». В своих 10-минутных вечерних новостных выпусках он дает информацию, которую отличает большой профессионализм, работа собственных корреспондентов, и эти новости не спутаешь с тем, что дает канал «Euronews», который по объективности подачи материалов я бы поставил на второе место. В основном у нас смотрят именно эти два канала. На третье место я бы поставил французский частный канал «М6». Но они покупают информацию у других каналов Франции, таких как «TF1» и «France 2», часто заангажированную, поэтому доверие к «М-6» меньше. Есть возможность смотреть и российские каналы, но я их с 2014 года не смотрю.

Общенациональный канал «TF1» рассказывает в основном о жизни во французской провинции, а информацию об Украине подает со слов украинских СМИ. «France 2», наоборот, часто дает информацию так, как освещают её непризнанные республики ЛНР-ДНР. И это меня огорчает, поскольку эта же информация переходит на канал «France 3». Есть ток-шоу, на которых обсуждаются при участии экспертов актуальные события, но эти программы так засорили нам мозги, такую страшную посеяли панику по поводу пандемии, что я их теперь тоже не смотрю.

- Как реагируют коренные французы на российско-украинскую войну? Доводилось ли Вам наблюдать митинги в Париже в поддержку Украины?

- Я вам объясню очень интересный факт. Когда у меня есть свободное время, в основном в субботу, я хожу на знаменитый Блошиный рынок. Там можно встретить разных интересных людей, таких как скажем, актриса Катрин Денев, историк моды Александр Васильев, тех, кого вы часто видите в экранах телевизоров – журналистов, артистов, дипломатов. Кто-то собирает гравюры, кто-то книги, кто-то ещё что-то. Так вот,  в первые дни с начала войны в Украине, после 24 февраля, те, кого я встретил на Блошином рынке, кто знал, что я русского происхождения, останавливали меня и задавали много вопросов о том, что это за война, почему она началась.

Тут надо понимать следующее. Во Франции, как и в других странах Европы, есть такое общественное настроение, как антиамериканизм, который объединяет людей разных классов и разных социальных слоев. Они считают, что США — это в какой-то степени враг. Им не нравится засилье во Франции американского кино, этого, того, т.е. американской массовой культуры, которая поглощает самобытность французской культуры. Поэтому все они, кто против США – все за Путина.

Настроения разных слоёв французского общества в какой-то степени отражают Блошиные рынки. Потому что один работал, скажем, в издательстве и потерял работу, у другого были другие проблемы, из-за которых он вынужден был пойти торговать на Блошином рынке, у третьего денег не хватает на основной работе, и он опять же вынужден подрабатывать на рынке, и т.д. и т.д. Словом, там собраны абсолютно разные категории общества. Если кто-то меня сегодня приветствует и говорит: «Я вас прекрасно знаю, вы всегда занимались эмиграцией», то я сразу вижу, что это абсолютно адекватный человек. А тот, кто отворачивает от меня лицо или не хочет разговаривать, он естественно антиамериканист, который считает, что Путин всё правильно делает. То же самое касается и части русской эмиграции в Париже. Если ты против Америки, значит ты за Путина, и наоборот. Это четко прослеживается фактически по всем людям.

У меня был случай, когда я шел и разговаривал со своим сыном по-русски, и одна французская дама спросила: «А на каком языке вы говорите?» – «На русском». И по её лицу было понятно, что я для неё враг, пособник страны-агрессора. Что я ей мог сказать? Что в Украине много русскоговорящих? Это же не означает, что всех нужно клеймить. Или что в России тоже есть люди, которые против войны в Украине?

В принципе же, и хочу это подчеркнуть, все порядочные люди во Франции -за Украину. Они ходят на демонстрации, митинги в поддержку Украины. Есть такая правозащитница Надежда Кутепова, которая с 2015 года, как политическая беженка из России, живет во Франции, и у которой есть своя страничка в Facebook. Она сверхактивна, организовывает митинги в поддержку Украины, много помогает украинским беженцам, часто выступает на французском телевидении и людям, которые приходят в студию, четко и ясно раскладывает по полочкам ситуацию в Украине, причем так, что им нечего возразить.

- Я понимаю, что Вы не политолог, но как человек, давно живущий во Франции и в той или иной степени следящий за политическими событиями, что можете сказать о результатах президентских выборов, и как они отразятся на франко-российских отношениях в условиях российско-украинской войны?

Это очень сложный вопрос, потому что за Эмманюэля Макрона голосовали те, кто был против, чтобы Марин Ле Пен пришла к власти. Поэтому голос избирателя, отданный во втором туре за Макрона, не означает, что этот избиратель будет поддерживать политику и действия Макрона. Во время эпидемии в 2000–2001 гг., в очень сложные времена,  мы пережили самую тяжелую эпидемию из всех стран Европы, и в этом была вина Макрона. И французы не хотели, чтобы он пришел на второй срок, но альтернатива в лице Ле Пен была ещё хуже.

Для чего были нужны Макрону все его переговоры с Путиным? Так как Макрон инициатор нового формата сотрудничества европейских государств, он считает, что нужно поддерживать с Россией хоть какой-то разговор. Это как в психиатрической клинике, где врач должен все время поддерживать контакт с пациентом. Естественно есть масса политиков и во Франции, и в Европе, которые не понимают, зачем это нужно, если результатов от этих переговоров все равно нет, и они не имеют никакого смысла. Поэтому сказать о дальнейших отношениях Франции и России, Франции и Украины затруднительно. Естественно, все во Франции Украину поддерживают, и помогают, и дают вооружение, и все что угодно, но что касается отношений с Россией, то, думаю, пока всё замораживается. Не следует забывать, что Франция имеет самое большое количество предприятий в России, таких как «Renault», «Auchan», «Leroy Merlin» и др., проекты совместного сотрудничества в области космоса. Что будет дальше, зависит, скорее от ваших украинских побед.

- Чем по-Вашему закончится война в Украине?

- У меня даже сомнений нет в том, что победит Украина! Единственное, в каком состоянии после победы окажется страна? Я имею в виду не экономическое состояние, а те проблемы, которые есть у Израиля, когда нужно все время защищаться. Но, если вследствие этой войны рухнет экономика России, то это, возможно, и не понадобится. И ещё очень важная проблема, которую я вижу. Украинки, которые приезжают сюда и которых встречают с таким воодушевлением, не останутся ли они здесь? Не подумайте, что я против, нет. Они вливаются мгновенно в жизнь во Франции, но, если их мужья погибли, их дома разрушены, если им нет к кому и куда возвращаться, то многие, скорее всего, предпочтут остаться здесь. А это значит, что потеряется целое поколение украинцев, и Украине нужно думать об этом уже сейчас, чтобы люди, которые уехали, могли вернуться и дать своей стране будущее.

- Чтобы Вы хотели в завершение нашей беседы пожелать украинцам?

- Победы! Я в ней не сомневаюсь, потому что самое главное, что я вижу в украинцах — это то, насколько они солидарны. Во-вторых, у них есть то, что потеряла современная Россия – понятия чести и достоинства. Это не просто высокие слова. Те украинцы, которых я встречал здесь в Париже ещё со времен Майдана 2014 года, лишены лицемерия. Это люди совершенно открытые, а вот те туристы, которые приезжали из Российской Федерации… Он со мной разговаривает и тут же отворачивается и орет на своего ребенка, жену поносит матом. У меня есть второй фотоальбом «Они сохранили Достоинство и Честь». Готовя его, я был поражен тем, как те люди 1920-1930-х годов сохранили достоинство и честь в тяжелейших условиях, но это было тогда, а сегодня я вижу это у украинцев – честь, совесть, достоинство. И это потрясает!

Наш корр.

Подробнее о книгах А. Корлякова : https://www.emigrationrusse.com/ru/librairie/%d1%

На фото:

01. Историк-иконограф Андрей Корляков

02. Обложка альбома «Великий Русский исход, Европа 1917-1939»

03. Разворот книги «Великий Русский исход»

04. Андрей Корляков и его книга «На пути к успеху», удостоенная премии VERITAS, 2006 г.

05. Антивоенный митинг в Париже в поддержку Украины. Апрель 2022 г.

06. Один из парижских вокзалов с указателем для украинских беженцев

07. Украинские беженцы на Восточном вокзале Парижа. Март 2022 г.

08. Работа над новой книгой